Пришли две женщины блудницы к царю и стали пред ним. И сказала одна женщина:

— О господин мой! Я и эта женщина живем в одном доме. И я родила при ней в этом доме. На третий день после того, как я родила, родила и эта женщина. И были мы вместе, и в доме никого постороннего с нами не было; только мы две были в доме. И умер сын этой женщины ночью, ибо она заспала его. И встала она ночью, и взяла сына моего от меня, когда я, раба твоя, спала, и положила его к своей груди, а своего мертвого сына положила к моей груди. Утром я встала, чтобы покормить сына моего, и вот, он был мертвый. А когда я всмотрелась в него утром, то это был не мой сын, которого я родила.

И сказала другая женщина:

— Нет, мой сын живой, а твой сын мертвый.

А та говорила ей:

— Нет, твой сын мертвый, а мой живой.

И говорили они так пред царем.

И сказал царь:

— Эта говорит: «Мой сын живой, а твой сын мертвый»; а та говорит: «Нет, твой сын мертвый, а мой сын живой». — И сказал царь: — Подайте мне меч.

И принесли меч к царю. И сказал царь:

— Рассеките живое дитя надвое и отдайте половину одной и половину другой.

И отвечала та женщина, которой сын был живой, царю, ибо взволновалась вся внутренность ее от жалости к сыну своему:

— О, господин мой! Отдайте ей этого ребенка живого и не умерщвляйте его.

А другая говорила:

— Пусть же не будет ни мне, ни тебе, рубите.

И отвечал царь и сказал:

— Отдайте этой живое дитя и не умерщвляйте его. Она — его мать.

И услышал весь Израиль о суде, как рассудил царь; и стали бояться царя, ибо увидели, что мудрость Божия в нем, чтобы производить суд.

(3 Цар. 3:16–28)